Мартин Хайдеггер

Хайдеггер. ПАРМЕНИД и Истина. Отступление перед Бытиём[1].

Для того чтобы узнать, что помыслено и сказано в словах Парменида, мы выбираем самый надежный путь. Мы следуем тексту. Прилагаемый перевод уже содержит какое-то его истолкование. Оно, конечно же, требует пояснения, однако ни перевод, ни его пояс­нение не будут иметь веса до тех пор, пока помысленное Парменидом само не обратится к нам. Прежде всего НАДО ПРИСЛУШАТЬСЯ К ОБ­РАЩЕНИЮ, ИСХОДЯЩЕМУ ИЗ МЫСЛЯЩЕГО СЛОВА. Только так, т. е. внимая обращенному к нам, мы постигаем речение. Чему именно внимает человек, как именно он внимает тому, чему внимает, насколько он исконен и постоянен в своем внимании — всем этим и определяется мера того достоинства, которым наделяет че­ловека история.

МЫШЛЕНИЕ ЕСТЬ ВНИМАНИЕ СУЩНОСТНОМУ. В этом внимании заключается глубинное по своей сути, существенное знание. То, что обычно называют «знанием», есть не что иное, как осведомленность в каком-либо деле и его обстоятельствах. Благодаря таким сведе­ниям мы «овладеваем» вещами. Овладеваю­щее «знание» относится к тому или иному су­щему, к его устроению и использованию. Такое «знание» захватывает сущее, «господ­ствует» над ним и в силу этого как бы превос­ходит и постоянно опережает его. Совсем другое — существенное знание. Оно обраще­но к тому, что есть сущее в своей основе, то есть к БЫТИЮ. Такое «знание» не овладевает своим знаемым, но само затрагивается им. Всякая «наука», например, и все прочее, по­хожее на нее, есть основанное на информа­ции овладение сущим, горделивое возвыше­ние над ним, опережение его, а порой — и напористое подавление. Все это совершается по способу опредмечивания. Что касается существенного знания, чуткого внимания БЫТИЮ, то оно, напротив, есть ОТСТУПЛЕНИЕ перед ним. Совершая такое отступление, мы видим и улавливаем сущест­венно больше, а точнее говоря — совершенно иное в сравнении с тем, что открывается нам в примечательном наступлении новоевропей­ской науки, которое всегда есть не что иное, как технически оснащенная атака на сущее и вторжение в него, осуществляемое ради достижения действенного, "созидающего", деятельного и делового "ориентирования".

Мыслящее, вслушивающееся бдение, напротив, представляет собой внимание ПРИЗЫВУ, который исходит не от каких-то единичных фактов и процессов действительного и затрагивает человека не в его лежащих на поверхности повседневных начинаниях. Только тогда, когда в слове Парменида к нам обращается Бытие, а не нечто предметное из всего многообразия сущего, знание его «тезисов» оправдано. Без такого прислушивания к этому обращению всё наше старательное разъяснение природы такого мышления ничего не даст. Последовательность, в которой мы разъясняем те или иные отрывки, определяется истолкованием ведущей мысли, которое мы кладём в основу частичных разъяснений, но которое, правда, само очерчивается лишь постепенно.

   Отдельные фрагменты Парменидова текста пронумерованы римскими цифрами. Пусть это покажется произвольным, но мы начнём с рассмотрения одного фрагмента, а именно со стихов 22-32:

«И богиня приняла меня благосклонно, взяла десницей Десницу и, 

Обратившись ко мне, сказала так: «О, Курос (Юноша), спутник бессмертных возниц,                                                                  

На конях, которые тебя несут, прибывший в наш дом, Привет тебе!                                           

Ибо отнюдь не злая Участь (Мойра) вела тебя пойти По этому пути —                                

воистину он запределен тропе человеков —                                                                        

Но Закон (Фемида) и Правда (Дикэ).                                                                                           

Ты должен узнать всё:                                                                                                                   

Как непогрешимое сердце легко убеждающей Истины,                                                           

Так и мнения смертных, в которых нет непреложной достоверности.                                               

Но всё-таки ты узнаешь и их тоже:                                                                                             

Как о кажущихся вещах Надо говорить правдоподобно,                                                         

Обсуждая их все в совокупности.

Стр.19-20

… Обычное мышление, как и научное, так и донаучное и ненаучное, мыслит сущее, причём мыслит его в отдельных областях, обособленных друг от друга пластах и ограниченных связях. Это мышление есть ни что иное как ориентация в сущем, знание о котором помогает ориентироваться в нём и так или иначе овладевать и господствовать над ним.

В отличие от такого знания, овладевающего сущим, мышление начальных мыслителей есть мышления Бытия. Их  мышление есть ОТСТУПЛЕНИЕ перед Бытиём. Помысленное таким образом и в таком мышлении мы называем Началом. Итак, теперь это означает: Бытие есть Начало. Первоначальные мыслители таковы, что они мыслят Начало. Оно есть помысленное в их мысли. Кажется, будто «начало» - это некий предмет, за который мыслители, так сказать, берутся, чтобы его основательно подумать, но на самом деле

ОБЩИМ ДЛЯ МЫШЛЕНИЯ НАСТОЯЩИХ МЫСЛИТЕЛЕЙ ЯВЛЯЕТСЯ ОТСТУПЛЕНИЕ ПЕРЕД БЫТИЁМ... Начало есть то, что само нечто совершает с этими мыслителями, ибо так захватывает их, что им приходится совершить предельное отступление перед Бытиём. Первоначалом самого процесса их мышления оказывается само это Начало, как принудившее их или застигнувшее их в ходе их жизни и обратившее их взгляд на СЕБЯ, как в любовном борении мужчина захватывается взглядом женщины и уже не может отступиться, но вынужден отступить и исследовать. Первоисточником всякого такого помышления является само Начало, а не мыслитель.



[1] Мартин Хайдеггер. Парменид. Перевод с немецкого А.П.Шурбелева. СПб, Изд-во: Владимир Даль, 2009 С.19-20